В Щербинке живет очень интересный человек – ветеран Великой Отечественной войны, профессор, доктор технических наук, академик Л. Я. Живайкин. В настоящее время он преподает на кафедре «Процессы и аппараты химической технологии» и БЖД Московского государственного текстильного университета, а во время Великой Отечественной войны вместе со своими товарищами с оружием в руках защищал Восточные границы нашей Родины, участвовал в боях по разгрому японских войск в Хамоэрдзянском и Сунунчжанском укрепленных районах, за что был награжден орденом ВОВ II степени, медалями «За победу над Германией», «За победу над Японией» и другими.

Биографическая справка. Леонид Яковлевич родился в 1925 году в деревне Ново­-Яблонка Саратовской области, но большую часть детства провел на Дальнем Востоке. Войну встретил 16­летним подростком и, как вспоминает теперь, не сразу осознал серьезность происшедшего, поскольку был уверен, что она закончится самое большее через 2­3 месяца. В 1943 году десятиклассника Леонида Живайкина призвали в армию. Отчаянно смелый и патриотичный, он всей душой рвался на Запад, где был тогда развернут основной театр военных действий, но получил отказ. Молодые бойцы, импульсивные и горячие, не вполне осознавали важность своей миссии, между тем как угроза нападения 1,5 миллионной японской армии на наши Восточные границы была вполне реальна и очень беспокоила Советское Правительство, знавшее, с каким хитрым и коварным врагом нам придётся иметь дело.

Военные действия против Японии начались 9 августа 1945 года. Над Кремлевскими башнями прогремел уже салют Победы, вся страна ликовала, радуясь долгожданному миру. Тогда у ребят, досадовавших на вынужденное бездействие, пробил час проявить себя, доказать преданность Родине. Сегодня, спустя почти 65 лет Леонид Яковлевич поделился с нами своими воспоминаниями о тех далеких суровых днях:

– 10 августа, переправившись на другой берег Амура, мы сначала короткими перебежками, а затем ползком пробирались на передовую линию противника. Японцы беспрерывно вели по нашим бойцам артиллерийский и оружейный огонь, и лишь на следующий день мы заключительной атакой захватили эту первую линию окопов и впоследствии ликвидировали сопротивление японцев по всей глубине укрепрайона. Ранили командира отделения, и мне, как заместителю, пришлось принять его должность в то время, как я был еще и ручным пулеметчиком. Далеко не все атаки внутри укрепрайона были успешными, но 13 августа нам удалось­таки очистить его от врага. Мы вышли к дороге, по которой бесконечным потоком вглубь Маньчжурии двигалась техника. Основная часть нашей дивизии опережала нас приблизительно на 30 км, а мы добивали смертников, ликвидировали их опорные пункты. Потом нам пришлось догонять передовые части.

Затем наш батальон был послан на блокирование Сунунчжанского укрепрайона. Мы пошли в атаку, заняли первый хребет сопок, после чего нашу роту отправили в разведку боем на следующий хребет. Наступила ночь. Мы, оказавшись практически в тылу врага, заняли круговую оборону. Между тем японцы, хорошо знающие свои ходы сообщения, непрерывно обстреливали нас из гранатометов. В ту тревожную ночь мы понесли тяжелые потери, был смертельно ранен наш комбат, и в темноте нам пришлось отступать.

– Вы помните свое душевное состояние? Вам было страшно?

– Мы были тогда очень молоды, а юность не знает страха. Больше запомнились какие­то казусные, смешные ситуации. Помню, как однажды жарким днем наша рота короткими перебежками приближалась к опорному пункту японцев. Это значит, что бойцы по очереди, по одному пробегали 20­30 метров вперед, затем падали на землю, прикрываясь от обстрела кустами. Мы продвигались по полевым огородным посадкам китайской деревни, расположенной у самого берега моря. Впереди – открытое, хорошо обстреливаемое противником поле. У меня – ручной пулемет, тяжело, обливаюсь потом и ужасно хочу пить. Вдруг рядом падает мой второй номер Петька Кабан, но не в выемку, как положено, а мимо. Я ему кричу: «Прячься!» А он разбил арбуз и лакомится его красной мякотью. «Вот хитер! Нашел способ жажду утолить», – подумал я и в следующий пробег последовал его примеру – разбил арбуз ножками ручного пулемета. До чего же он оказался сладкий и сочный! И другие ребята, глядя на нас, тоже решили подкрепиться. Немудрено, что к вечеру мы захватили первую линию траншеи. Потом все благодарили Петьку за хорошую идею.

– Как Вы восприняли известие о капитуляции Японии? С чем ассоциируется у Вас Победа?

– Впервые мы услышали об этом 18 августа утром и поняли, что вчерашние атаки были напрасными. Помню японцев, идущих по соседней гряде сопок с белыми флагами, – сдаваться. Но до конца лета наш батальон принимал участие в ликвидации отдельных обороняющихся групп.

– Вам довелось побывать в Харбине?

– Да, в начале сентября наше отделение командировали туда за грузом для дивизии. Харбин произвел на меня неизгладимое впечатление. Мне показалось, что я на Родине. Посудите сами – большинство вывесок написано на старорусском языке, и русского населения там много. В 1936 году Япония захватила весь Северный Китай. Нас встретили там с большой теплотой и благодарностью, как освободителей. Кстати, в 2006 году я ездил туда в составе делегации. Китайцы знают и любят наши песни, такие как «Катюша», «В землянке» и т.д., причем поют их на русском языке. Нас приветствовали военные и пионеры, что было особенно трогательно. В Харбине есть музей, посвященный освобождению Китая. Я увидел ручной пулемет, такой же, как был у меня, и обрадовался ему, словно старому другу. Мемориал Боевой Славы и захоронения советских солдат содержатся в образцовом порядке. Одним словом, китайцы – молодцы, помнят добро. Странно, что у нас в стране 3 сентября – день Победы над Японией – никогда никак не отмечается, эта дата незаслуженно остается в тени.

– Чем запомнились Вам первые послевоенные годы?

– Моя воинская служба в звании сержанта продолжалась до конца мая 1950 года. Мне удалось сдать экстерном экзамены за 10­й класс, заочно окончить 1­й курс МЭИ. Вообще, армию я запомнил еще и как дальнейший этап образования. После демобилизации я перевелся в УПИ (Уральский политехнический институт), который окончил в 1954 году по специальности «Машины и аппараты химических производств» и был зачислен на работу старшим инженером в Уральский НИИ химической промышленности (г. Свердловск).

– Что бы Вы пожелали нашей молодежи накануне Дня Великой Победы?

– Отличной учебы, поскольку стране, как никогда, нужны грамотные специалисты. Чтобы они любили людей, окружающий мир, родную природу. Я занимаюсь экологией, и мне это особенно близко. Конечно, многие явления современной жизни меня огорчают. Например, превратное отношение к армии, как к рассаднику всяческих зол. Это – неправильная постановка вопроса. Армия – слепок с общества, поэтому в ней, как в зеркале, отражены все его сильные и слабые стороны. Кстати, то же самое можно сказать и о школе. В наше время было так: если в армии не отслужишь, ни одна девушка за тебя замуж не пойдет. Мы очень уважали и любили нашу армию и службу в ней считали за честь. Для всей страны было бы благом, если бы удалось вернуть такое отношение к службе Отечеству.