Великая победа Московская область
в Великой Отечественной войне
Дома ждал надежный тыл

Дома ждал надежный тыл

Сибирский характер

Мария Матвеевна Торопкина родилась в сибирском городе Сталинске. Ей было семнадцать лет, когда началась война. В конце тридцатых – начале сороковых регион активно готовился к войне с Японией. Военной подготовкой в Сталинске руководило НКВД. Все дети с двенадцати лет были разбиты на пятерки.

«В пятерке были: санитар, докладчик, связной… Все мы умели обращаться с винтовкой. Разбирали и собирали ее с завязанными глазами. Когда объявили о том, что началась война, все собрались у здания НКВД и сразу получили задание – превращать школы в госпитали. Вскоре стали поступать раненные. Мы встречали эшелоны, носили носилки, ухаживали за раненными бойцами», – вспоминает Мария Матвеевна.

Особое значение для русского народа всегда имели морально-нравственные качества. Героическая стойкость, подвиг, самопожертвование, – все то, что сделало победу над фашизмом неминуемой, все то, что в основе своей имело традиционные ценности, сейчас, к сожалению, уходит из жизни на страницы книг и телеэкраны, становится недостижимым идеалом из прошлого. Да, планка высока! Но живы еще те, кто не опускает планки и является примером для всех нас.

«Народ тогда был добрее, чем сейчас. Не дай бог беда, сибиряк не ждал приглашения – сразу спешил на помощь. Приглашение ждали на праздник, торжество. А если требовалась помощь, не ждали пока попросят. Нельзя оставлять человека в беде. Например, зимой, когда дома в тайге заметало снегом по самую крышу, мы выходили на улицу и слушали – не кричит ли кто в трубу, откапывали тех, кто не мог выйти из дома. Взаимопомощь, взаимоуважение для нас были нормой поведения. В суровых сибирских условиях взаимопомощь была основой для выживания», – рассказывает Мария Матвеевна.

Переписка с бойцами

Бойцу на фронте крайне важно чувствовать связь с тылом, связь с Родиной и соотечественниками. Воины – защитники Отечества должны были знать, как живется тем, кого они защищают, видеть первопричину и результат своей борьбы, иметь с ним живой непосредственный контакт, а такой контакт возможен лишь при межличностном общении. Государство всячески способствовало созданию таких контактов. Однажды девушек с завода, где работала Мария Матвеевна, вызвали в партком и сообщили, что из воинской части пришли адреса – нужно написать слова поддержки нашим воинам. Девушки с радостью согласились.

«У каждой девчонки до десяти адресов. Боишься, чтобы не перепутать. Готовили посылки к праздникам – перчатки с тремя пальцами для стрельбы, носовые платки, обязательно кисеты для табака с вышивкой, обязательно было стакан табака в кисет насыпать», – вспоминает Мария Матвеевна.

В коммунальной квартире с Марией Матвеевной жила жена солдата, ушедшего на фронт, звали его Тимофей Скворцов. Одна из соседок по коммуналке была влюблена в него и написала ему письмо на фронт, в котором сообщила, что жена Скворцова Елена «гуляет». В ответ солдат прислал «страшное» письмо. Мария Матвеевна решила заступиться за женщину и написала Тимофею письмо: «Как вам не стыдно! Когда вы придете домой, придется три дня на коленях стоять – просить у жены прощения». Ответ не заставил себя ждать…

«Здравствуйте, товарищ Торопкина! Тиха ночь над Днестром, обняла все кругом, и с Карпатских гор я иду на дозор. В эту ночь при луне я в чужой стороне, с автоматом в руках на румынских полях. Мы получили вчера письмо от вас. Вы хорошо мне написали, но плохо то, что убеждали в невинности моей жены. Я знаю, что хотите вы. Поймите то, что я постарше и больше вашего видал. О чем вы думали с женой, я ваши мысли прочитал. В землянках мы теперь живем и кровь свою за вас здесь льем, чтоб немцы к вам не добрались, а вы обманывать взялись? Я вам скажу – напрасный труд. Конец положим сплетням тут».

Вслед за этим письмом пришло и другое…

«Мы были с вами незнакомы, но пред желаньем все может стать. Из писем друга Тимофея я узнал, как вас звать. Итак, Мария ваше слово, под ним – знакомство или нет. Если будете согласны, то дадите мне ответ. О себе: еще при крепостном режиме поймала бабушка птенца и отнесла его боярам по приказанию отца. Он оказался куропаткой, за что помещик кличку дал, и род наш стал именоваться так, как помещик нас назвал. Крепко руку вашу жму, фото ваше жду».

Автором письма был друг Тимофея Скворцова по фамилии Куропаткин. Мария Матвеевна написала бойцу ответ…

«Славлюсь красавицей. Взгляд у меня неопределенный – не то смотрю прямо, не то совсем в другую сторону. Ноги кривые, нос картошкой. Зовут меня Мария, отец – Матвей, брат – Михаил, сестра – Миланья, у тети три сына, все на букву «м» (Миколай, Митрий и Микита). Работала в похоронном бюро массовиком, а теперь главный дворник на большой площади».

Так началась их переписка. Здесь было место и юмору и стихам. Письма не утаивали друг от друга. И на фронте и в тылу люди собирались в большие компании, чтобы прочесть свежее послание. Те, кто прочел письмо, нередко оставляли на нем свои росписи, после чего письмо отправлялось обратно адресату в знак того, что он был услышан. Многие из тех, кто читал эти письма, присоединялись к переписке.

После войны в 1947 году Мария Матвеевна играла в спектакле «Цветы цветут», поставленном силами самодеятельности в поселке имени Ногина, который сейчас является микрорайоном города Серпухова.

«Мне досталась роль стервы – девицы, которая считала себя какой-то необыкновенной», – вспоминает Мария Матвеевна.

В зале сидели двое военных. В конце пьесы, когда героиню-стерву поставили на место, один из них выкрикнул: «Ну и кикимора, туды ее!». Спектакль завершился, Мария Матвеевна снимала сценический макияж в гримерке. Дверь отворилась и зашли двое мужчин в военной форме – это были Скворцов и Куропаткин.

«Так я познакомилась с товарищами по переписке. Впоследствии Скворцов женился на соседке, которая была в него влюблена – той самой, написавшей ему про неверность жены. Куропаткин тоже женился. Оба жили и работали в Москве», – рассказала Мария Матвеевна.

Правозащитница

После войны Мария Матвеевна получила высшее образование и вернулась на завод в качестве юриста. В 1956 году в связи с XX съездом КПСС началась работа по реабилитации жертв репрессий, и Мария Матвеевна стала помогать невинно осужденным людям в оформлении необходимых документов.

«В Эстонии сигареты были отвратительные, но упаковки хорошие, качественные – гораздо лучше советских. Один из тех, кому я помогала выправить документы в 1937 году, озвучил эту мысль вслух и сел на 25 лет за преклонение перед западным искусством. В лагерях он выжил благодаря тому, что был хорошим портным. Какому начальнику лагеря не хотелось иметь хорошо сшитый бесплатный костюм... После реабилитации этот человек стал работать в одном из лучших ателье Москвы.

Другой пошел в лес за грибами, вышел из дома и дал случайному человеку на улице прикурить, через неделю его вызвали и сообщили – у вас троцкистский кружок, ты троцкисту руку пожал, есть свидетели», – рассказала Мария Матвеевна.

Всю свою жизнь Мария Матвеевна помогает людям. Этой весной, 14 марта ей исполнился 91 год. Несмотря на годы, Мария Матвеевна сохранила крепкое здоровье и ведет активный образ жизни, участвует в самодеятельности и общественной жизни города.

(Протвино Сегодня)

Дома ждал надежный тыл
Добавить анкету ветерана
© «Великая победа»: Московская область в Великой Отечественной Войне, 2005—2017
По всем вопросам обращайтесь на e-mail: support@moinform.ru